Чужой мед не сладок

Алена вышла замуж очень рано, сразу после окончания сельской школы. Причина столь раннего замужества была банальной: в результате частых встреч с соседским парнем Витькой начал расти живот. Вскоре после свадьбы у молодых супругов родился сын Ванечка. Алена, погрузившись в суливший много счастья омут семейной жизни, даже думать не хотела о том, чтобы продолжить образование. Есть одиннадцать классов – и этого вполне хватит.

Как это часто бывает, счастливой жизни у молодых супругов не получилось. Витька вовсе не горел желанием становиться примерным семьянином. Он всегда любил погулять, выпить, затеять драку в сельском клубе. Став женатым человеком, не изменил своим привычкам, и после работы предпочитал взять пива и пойти на гаражи, где собирались для дружеского общения деревенские парни.
Витка спился как-то уж слишком быстро. Сразу пиво по будням, «чернильце» по выходным, потом ни дня без чарки самогона. За одной чаркой следовала другая, третья – и так до отключки.

Витька был буйным во хмелю, нередко распускал руки, и тогда Алене приходилось ощущать на себе «прелесть» его кулаков. «Так и убьет когда-нибудь, – думала она после очередного семейного скандала, – или меня, или Ванечку. Нет больше моих сил. Ненавижу!». Временами Алена уже не чувствовала ни злобы, ни обиды, ни огорчения. Бесконечная усталость остудила в ее душе все, что раньше было живым, горячим, клокочущим. Жизнь стала беспросветной, и казалось этой тоскливой усталости не видно конца…

Изменить свою жизнь бывает нелегко. Особенно в небольшой деревне, где все друг у друга на виду. Пьет муж? Распускает руки? Подумаешь там, беда! Многие так живут и ничего. Два дня попьет, на третий проспится – хоть дров нарубит или огород вскопает. А без мужика в деревне жить проблематично.Алена терпела долго. Одно время старалась во всем угождать мужу, потом плюнула и в разговорах с соседками иначе чем «мой гад» или «моя скотина» его не называла.

Однажды ночью, проспавшись после очередной пьянки, Витька разбудил Алену и, требуя денег или спиртного, едва не задушил ее. Когда выяснил, что у жены нет ни того, ни другого, взял в руки нож и прохрипел: «Вали отсюда и засранца своего забирай, а то прирежу!». Алена только и успела завернуть спящего Ванечку в одеяло и в одной рубашке выскочить во двор. Был март, и ей пришлось босиком бежать через всю деревню к дому своей матери.

К Витьке Алена больше не вернулась. Зато тот частенько наведывался к теще и, еле держась на ногах, заявлял, что пришел забрать сына. Потом, как правило, переходил на ругань и бросался к Алене биться. Ее матери пару раз даже приходилось звать соседей на помощь, иначе буйного зятька было не усмирить.

Алена понимала, что Витка не даст ей житья и надо бы уехать подальше от родной деревни. Но кому и где она нужна без денег, образования и профессии? Утопающий хватается за соломинку, и Алена, пытаясь в отчаянии найти спасение, вспомнила, что у соседки тети Маши есть влиятельная родственница. И живет она ни где-нибудь, а в самой столице! Узнав у тети Маши адрес и телефон этой особы (ее звали Валентина), Алена отправилась на почту, чтобы позвонить и попросить помощи.

Валентина не была такой уж влиятельной дамой. Она работала обыкновенной служащей в Мингорисполкоме, жила одна, имела квартиру и машину. У тети Маши в гостях Валентина бывала редко, и звонок из деревни привел ее в некоторое замешательство. Какая-то Алена, дочь тетки Степаниды, слезно просит найти ей в городе работу и квартиру, так как на селе нет житья от изувера Витьки. Кошмар какой-то! Но отказать в просьбе Валентина не смогла: все-таки тетя Маша – родственница, да и вообще, нужно помогать ближним.

Алена приехала в Минск через неделю. Глядя на нее, Валентина только ахнула: молоденькая, худенькая, с огромным рюкзаком за плечами и сонным ребенком лет пяти на руках! Вечером, за чашкой чаю, Валентина долго слушала историю неудачного Алениного замужества и сочувственно качала головой.

Было решено, что первое время, пока не удастся снять квартиру, Алена с Ванечкой поживет у Валентины. А вот с работой дело обстояло сложнее. Без прописки в городе трудоустроиться проблематично, да и по сути дела Алена ничего не умела делать, кроме как мыть полы.

–  Но этим же много не заработаешь, на оплату квартиры не хватит, а ведь еще нужно жить на что-то,  –  говорила Валентина.

Нормальную работу искали долго, но ничего подходящего не находилось. Оканчивались деньги, и Алена уже была готова впасть в отчаяние. Но  однажды, по пути в гастроном, она остановилась перед доской объявлений. Там было написано крупными буквами, что агрофирме, расположенной под Минском, требуются люди. Зарплата обещалась высокая, а нуждающихся обеспечивали жильем. Сердце Алены радостно забилось. Вот он, шанс изменить свою жизнь!

На следующий день, попрощавшись с Валентиной, Алена с Ванечкой и тем же огромным рюкзаком поехала на вокзал. Там она села в электричку и через полчаса уже была в поселке, где располагалась эта самая агрофирма. С трудом отыскав нужный ей адрес, Алена толкнула калитку и оказалась во дворе большого двухэтажного коттеджа. Хозяин агрофирмы – пожилой, крепкий, лысоватый мужичок, которого звали Петровичем, – категорично сказал, что работники с детьми ему не нужны и скрылся в глубине двора. Алена его догнала и, стараясь побороть волнение, пролепетала, что она умеет делать все, так как выросла в деревне, а ребенок – не помеха, будет брать его с собой на работу. Хозяин поморщился, но пообещал подумать. Пока же предложил Алене прийти через неделю-другую, тогда, может, будут нужны люди на прополку клубники. Та расплакалась и сказала, что приехала она из гомельской области и возвратиться туда не может. Хозяин поохал, повздыхал, но все же разрешил Алене остаться.

– Пока будешь при кухне, а потом что-нибудь придумаем, – сказал он. – Пошли со мной, покажу, где расположиться.

Во дворе к дому была пристроена огромная веранда, там стояло несколько кроватей. Петрович объяснил, что здесь живет бригада женщин, которые приехали к нему на заработки из столинского района.

– Тебе поставим раскладушку возле окна, – сказал хозяин. – А где будет спать твой пацан – не знаю. Могу дать тюфяк и одеяло, на полу положишь. Здесь тепло, не замерзнет.

Алена поспешила поблагодарить Петровича. Уходя, он предупредил, что в его доме нельзя пить, курить и крутить любовь с мужиками.

Несколько дней Алена помогала жене хозяина готовить обеды для работников агрофирмы. Петрович занимался всем понемногу: держал штук двадцать свиней, выращивал на продажу зелень, клубнику, раннюю картошку и капусту. Работников у него было много: половина – жители поселка, половина – приезжие.

Пока Алена была занята на кухне, Ванечка либо крутился возле нее, либо гулял во дворе. Ему нравилась их новая среда обитания. Еще бы! Здесь так много интересного: есть куча песка, большой сад, качели…

Когда в конце недели Петрович рассчитывался с работниками, Алене ничего не заплатил, сказав, что на кухне – разве ж это труд? Да она со своим пацаном съела больше, чем заработала. Так-то оно так, но Алена надеялась, что ей выдадут хотя бы немного наличности, а то у нее практически не осталось денег. Хотя зачем они ей пока? Здесь ведь кормят, а больше ничего и не нужно.

Через пару дней Петрович сказал Алене:

– Могу устроить твоего пацана в детский сад, а ты пойдешь на макароны. Там хорошо заработаешь.

Та с радостью согласилась, Она уже знала, что у хозяина на другом конце поселка есть небольшой фасовочный цех. Петрович закупал где-то фуру макарон, а его работники вручную рассыпали их по пакетам и отдавали на реализацию какому-то бакалейному магнату.

Теперь Алена по утрам отводила Ванечку в поселковый детсад, а потом бежала в фасовочный цех. Ей казалось немного странным, что в начале смены ее и остальных работников закрывали на ключ, выпускали же только на обед и в конце дня. Макаронные коллеги объяснили Алене, что официально фасовочный цех прикрыла налоговая, а простаивать столь выгодному производству никак нельзя. Вот и работают с амбарным замком на двери  и заколоченными окнами.

Работать на фасовке, в принципе, было не так уж и трудно. Насыпал, взвесил, заклеил ленточкой. Алена быстро освоила этот процесс. Гораздо тяжелее было потом отгружать расфасованную продукцию. В конце дня все работники брали по несколько упаковок макарон и быстро, чуть ли не бегом, пока не видит налоговая и прочие контролирующие инстанции, носили их в машину. После таких отгрузок на Алене можно было выкручивать майку.

Каждый день, забрав Ванечку из детского сада, Алена возвращалась в дом Петровича. Обычно на крыльце ее встречала хозяйка и с приветливой улыбкой просила помочь приготовить ужин для работников, либо подмести двор, либо наделать пакетиков для завтрашней партии петрушки, либо… Алена все послушно выполняла и не только потому, что была благодарна людям, приютившим ее. Перед тем, как отдать Ванечку в детский сад, она попросила в долг пятьдесят долларов – надо было купить кое-какую одежду для ребенка. Алена рассчитывала за неделю-другую отработать долг и в конце месяца получить нормальную зарплату. Но в последний день июня Петрович, раздавая своим подчиненным наличность, будто забыл про Алену.

– А мне что, не положено? – робко спросила она.

Петрович уставился на нее, как на ненормальную:

– Мало того, что ты попросила в долг, так ты еще незаработанную получку требуешь?!

– Незаработанную? Но я же пахала почти целый месяц на макаронах!

– А ты думаешь мне не пришлось «давать на лапу», чтобы твоего пацана взяли в садик без прописки? Ты еще не отработала всего, что я на тебя потратил!

Алена растерялась. Про детсадовскую взятку она ничего не знала.

– Если тебе что-то здесь не нравится, милая, – резким голосом сказал Петрович, – можешь катиться на все четыре стороны.

Алена осталась…

В начале июля на хозяйских полях поспела клубника. Ее было так много, что столинские женщины не справлялись собирать. А утренний урожай нужно было отвозить в город как можно раньше, иначе перекупщики возьмут клубнику по низкой цене. Поэтому на сбор ягоды в пять утра шли все: и столинские работницы, и сам Петрович, и его жена. Алену тоже попросили помочь, но уже не вежливым тоном, а приказным: «Хватит спать, бери корзину – и вперед!». Естественно, ослушаться Алена не посмела.

Часов в семь она прибежала с поля, собрала Ванечку и, забросив его в садик, отправилась на макароны. Завтракать не было времени. В обед также поесть не удалось: перед праздниками заказчик требовал пораньше привести расфасованную партию. Ужинать не хотелось от усталости, потому что вечером хозяйка приказала ей накрутить на продажу фарша. Накануне убили заболевшую свинью.

… Потянулись дни, наполненные одуряющей работой. Кончилась клубника – началась капуста, потом морковь и картошка. Выкапывай, грузи в ящики, тащи в машину, да поживей!

Кончался август, и Алена с ужасом думала о том, что за четыре месяца не получила ни копейки. К Петровичу она даже боялась подходить, хозяин в последнее время не церемонился с ней, чуть что – лентяйка неблагодарная, работай лучше и нечего пока про деньги мечтать! Алена как-то заикнулась хозяйке, мол, надо бы ей купить кое-что из одежды: износилась вся, да и теплые вещи уже нужны. Хозяйка только буркнула: на чердаке много ненужного шмотья, выбери и носи, кто тут на тебя смотрит?

Выкопав картошку и получив приличные деньги за сезон, столинские женщины уехали… На летней веранде стало совсем холодно. Ночами Алена укрывала Ванечку двумя одеялами, а сверху чердачным тулупом. Сама же тряслась под легким пледом. Попроситься в дом она не решалась, а хозяевам, похоже, не было дела до ее комфорта. Лишь бы работала хорошо.

Алена давно начала думать о том, что ей нужно куда-то уходить от Петровича. Работы выше крыши, а денег ни гроша. Разве ж это дело? Но хлопнуть дверью и уйти легко тому, кого где-то ждут. А куда могла пойти Алена? Вернуться ни с чем в деревню? Засмеют! Опять просить помощи у Валентины? Но она ведь не смогла тогда, весной, найти ей работу. А здесь хоть Ванечка пристроен, в детский сад ходит. Недавно заведующая спрашивала, будет ли Алена в следующем году оформлять его в школу…

В один из дней Петрович испуганно  сказал Алене:

– Тебя ищет какая-то Валентина из городского исполкома, в милицию звонила, весь райотдел на уши поставила. Мол, поехала работать на агрофирму и пропала. Того и гляди, придут искать! На телефон, позвони ей, скажи, что у тебя все хорошо.

Алена набрала знакомый номер и, услышав Валентинин голос, чуть не расплакалась. Родственница тети Маши показалась ей такой доброй, милой, понимающей.

– Алена? Ну, наконец-то! Пропала, как в воду канула! – кричала в трубку Валентина. – Тут тебе кучу денег из деревни прислали – и мама, и свекровь. Приезжай, снова попробуем тебе найти здесь работу. А то что ты в этой агрофирме зимой будешь делать?

Алене даже стало тяжело дышать от радости. Она побежала собирать вещи. Упаковав в рюкзак пожитки, одела Ванечку  и вдруг с горечью обнаружила, что сама она может одеть только то, в чем сюда приехала: джинсы, майка, легкая кофточка. А на дворе – конец сентября. Выходит, все лето вкалывала, как проклятая и даже не заработала себе на одежду. Обидно до слез, но требовать денег у Петровича бессмысленно, все равно ничего не даст.

…Вечером за чашкой чая Алена рассказывала Валентине историю своих неудачных заработков. Та слушала и качала головой, а потом сказала:

– Завтра же мы поедим на эту непонятную агрофирму, и я разберусь с твоим  Петровичем!

На следующий день Валентина взяла на работе отгул и, посадив Алену и Ванечку в машину, поехала на разборки. С Петровичем у нее был очень короткий разговор: отдавай деньги за четыре месяца работы, либо Алена идет в милицию и пишет заявление о том, что ее подвергли эксплуатации. За одно Валентина пообещала сообщить куда надо про незаконную работу макаронного цеха. Естественно, Петрович предпочел отдать деньги.

Алене хватило этой суммы надолго. С помощью Валентины она сняла в городе квартиру, устроила Ванечку в детсад (причем, безо всяких взяток, просто по заявлению о перемене места жительства), окончила курсы парикмахеров. Сейчас Алена работает в одном из столичных салонов красоты, получает неплохую зарплату и, в целом, довольна жизнью.

Автор: Светлана Нарейко
Источник