«Дружок»

Мы переехали весной. Это была большая четырехкомнатная квартира с видом на парк. Природа просыпалась, а вместе с ней, в наших головах рождались новые идеи по обустройству жилья. Пение птиц, благоухание зелени, теплый ветерок и веснушки на носах у двух младших сестренок и брата Ванечки раскрасили комнаты в яркие тона. Я, старшая дочь в семье, с незамысловатым именем Йола, была главным помощником дизайнера, несмотря на свои 14 лет. Вообще то меня зовут Лариса, но маленький двухлетний Ванечка звал меня исключительно «Йолой», потому как не выговаривал все 33 буквы алфавита. Второе имя крепко-накрепко приклеилось ко мне и в семье, и в школе.

В конце лета прошлого года, нам посчастливилось узнать прекрасную новость о том, что скоро у нас будет пятый ребенок в семье и уже этой весной, маму увезли в больницу. Родилась девочка, еще одна сестренка. Мы были счастливы. Мама с папой уже решили назвать малышку Мария, а мы с сестрами еще долго спорили, предлагая каждый свое имя. Маму еще не выписали, мы оставались на попечении папы и нашей няни Тамары. Тамара приходила днем, а вечером уходила. Я с младшими отлично справлялась, помогая папе.

В этот раз случилось непредвиденное, папе необходимо было ехать в командировку на несколько дней. Мы еще никогда не оставались одни без папы или мамы. Но делать было нечего, папа вызвал из Питера бабушку на подмогу, она должна была приехать через три дня после его отъезда, так как работала, а до этого времени по ночам с нами оставалась няня. Бабушка громко кричала в трубку папе что-то типа: «Безответственные! Столько детей ….. » и т.п. Бабуля, мама нашей мамы,  она хореограф, преподает классику в частной школе танцев в Питере. Мечтает, что мы приедем жить в Питер и тогда она за нас, за детей, возьмется, в плане танцев, ну разве что Ванечку обещала не трогать, он мальчик, пусть типа сам решает. Папа не хочет уезжать из Москвы, у него бизнес.

Все началось с первой же ночи после отъезда папы. Мы с Тамарой только уложили Ванечку и пошли в комнату к девочкам. Сестренки еще не спали: десятилетняя Рита читала, а шестилетняя Ниночка укладывала свою куколку. Вдруг в коридоре по направлению к кухне раздался громкий скрежет. Звук был странный, какой-то металлический, даже сложно объяснить, на что он был похож. Мы замерли от страха. Через некоторое время по полу затопали детские ножки и в этот момент, мы с сестренками, под общий вой и визг, попрыгали под одно одеяло. Как оказалось, притопал к нам Ванечка, испугавшись странного скрежета. Он долго показывал ручкой в коридор и повторял только: «Йола, там нос, нос, нос». Мы ничего не понимали, какой нос, чей нос, в общем через некоторое время мы уснули все вместе в обнимку в большой комнате на огромном диване. Утром, за заботами, ночное происшествие забылось.

Следующим вечером, поужинав мы собрались в большой комнате для просмотра мультфильмов, Рита пошла на кухню принести всем конфет и печенья. Вдруг мы услышали грохот, звон посуды и крик Риты. Через секунду вбежала Рита, белая как лист бумаги и ничего сначала не могла произнести. Мы кинулись к ней, окружив ее, принялись трясти и расспрашивать, что же случилось.

— Рит, что произошло, — спросила Ниночка, расправляя косы сестры.

Через какое-то время Рита расплакалась, и рассказала, что увидела в коридоре ноги. Четыре собачьи ноги, но без собаки.

— Так, стоп, — сказала я, — Ритуль, это уже не смешно!

Но когда я увидела вытаращенные и испуганные глаза сестры мне пришлось резко замолчать.

— Ноги, говоришь? Четыре? Без собаки? — пробубнила я.

— Даааааааа! — завыла Рита, трясясь от страха.

Ниночка съежилась в кресле, а Ваня  глядя на Риту опять стал повторять: «Нос, нос, нос».

Ребята, знаете, кажется в этот вечер у меня появился первый седой волос, ага, в 14 лет. Я не помню уже как мы уснули, а следующий вечер мы уже ходили по квартире друг за другом гуськом. И вот в один такой променад, всей толпой по коридору до туалета, закричала диким голосом Нина. Она кричала прижавшись спиной к стене, топала ножками и размахивала перед собой руками. Я так испугалась, даже больше за нее, чем чего-то неизвестного. Успокоившись, Нина рассказала, что когда мы проходили мимо комнаты Вани, в проеме двери она увидела уши. Уши собаки, но без собаки. Она подробно описала, как эти ушки мотылялись в воздухе, будто собачка отряхивалась от воды.

Ниночка очень впечатлительная девочка, после увиденного она очень замкнулась. Я всерьез задумалась тогда, что пора вызывать команду «Гоуст Бастерс». Следующим вечером уже должна была приехать бабушка, мы ждали ее, будто спасения. Весь вечер мы старались не оставлять друг друга ни на минуту. Даже в туалет ходили толпой. Младшие сестренки при переходах закрывали глаза, мы с Тамарой старались оберегать их как могли. Стоит отметить, что наша няня Тамара, совсем молодая девушка 25-ти лет, она боялась всего этого не меньше нашего.

В дверь позвонили и все радостно закричали: «Бабуля приехала!», но открывать дверь пошла я одна. Когда я вышла из комнаты в коридор, то буквально застыла на месте. У двери, в воздухе, в свободном полете висел собачий хвост, он радостно размахивался из стороны в стороны сам собой. Я сползла по стенке и очнулась от того, что Тамара брызгает мне в лицо из пульверизатора холодной водой, а бабушка озабоченно пытается меня поднять. Я не стала пугать сестренок и рассказывать им про хвост. Рассказала только Тамаре и бабушке. Тамара, прикрывая руками раскрытый от ужаса рот, молча слушала. Бабушка улыбалась и тем самым, окончательно вывела меня из себя.

— Вот что смешного, бабуль?! Ты бы если увидела что-то подобное, не испугалась бы?

Бабушка только махнула рукой, не веря, видимо, моим историям, но когда свои «видения» рассказали Рита с Ниночкой, бабушка поутихла в своем веселье. Этим же вечером я застала бабушку на кухне, сидящую на полу с мокрым полотенцем на лбу. Она долго ничего не могла вымолвить, но потом только проговорила: «Что это за чертовщина творится тут…». Позже мы с Тамарой выяснили, что бабушка проходя на кухню увидела горящие в темноте глаза, и грешным делом подумала, что мы завели кошку или собаку, но когда включила свет, на кухне никого не оказалось, разве что одни собачьи глаза зависали в воздухе, преданно заглядывая к бабушке в самую душу. Тут она и осела на пол.

Собаку мы заводили, она «завелась» сама собой. Несмотря на то, что каждый переодически видел «свой» фрагмент, у нас прекрасно сложился портрет животного. По описанию каждого мы составили «фоторобот» собаки. Это был небольшой рыжий пес, веселый и жизнерадостный, он весело вилял хвостиком для меня, трес ушками для Нины, подпрыгивал на всех четырех лапах для Риты, а бабушке преданно заглядывал в глаза. Маленький Ванечка только упоминал нос, особо ничего рассказать не мог, по причинам своего маленького возраста. Собаку видели все, кроме Тамары, от чего сложилось впечатление, что это наш семейный пес. Он стал являться чаще, иногда днем, по несколько раз. Каждое «видение» сначала сопровождалось нашими криками, но потом мы привыкли и полюбили нашего непредвиденного жильца.  Мы с сестрами решили назвать его Дружок.

Когда вернулся папа, мы с сестренками наперебой стали рассказывать ему о нашем «питомце». Услышав «рыжий пес», папа принялся разыскивать что-то в коробке.  Наконец он достал свой детский альбом с фотографиями и показал нам фото, которое мы уже сто раз видели, но в этот раз смотрели на него иначе, чем всегда. На фото стоял наш пятилетний папа, а рядом с ним маленький рыжий пес, про которого папа довольно часто нам рассказывал, его звали Дружок и именно эта кличка нам всем сразу пришла в голову, когда мы подбирали имя для нашего «странного питомца».

— Он? — как-то грустно спросил папа.

— Он! — крикнули мы все вместе, включая бабушку.

Источник